О развитии IT в современной Северной Корее / Хабр

Arirang

О смартфонах в КНДР мы слышали немного, в основном это были восторженные репортажи центральных СМИ. В августе 2022 года корейское государственное информационное агентство сообщило о визите Ким Чен Ына на завод электроники имени 11 мая, где ему продемонстрировали смартфон Arirang AS1201 — первое мобильное устройство якобы корейского производства.

Хотя на самом деле, аппарат полностью китайский, только собран в КНДР. Это характерно для всей северокорейской электроники.

Позднее оказалось, что это была точная копия китайского двухсимочного аппарата под названием Uniscope U1201.

Аппаратная платформа Arirang AS1201 неизвестна, однако, учитывая внешнюю идентичность этих двух моделей, можно сказать, что смартфоны имеют одну и ту же начинку. Хотя по некоторым данным, одно отличие всё-таки есть — это процессоры. Uniscope U1201 построен на базе чипсета Qualcomm Snapdragon MSM8225, его корейский аналог — на MediaTek.

Pyongyang / jindallae

Для большинства населения выпускают обычные звонилки и смартфоны под брендом Pyongyang. Одним из таких устройств является Pyongyang 2404 — бюджетный даже по меркам Северной Кореи смартфон, названный в честь корейской столицы Пхеньян. По факту Pyongyang 2404 — это клон ZTE 808, в КНДР он стоит примерно $20.

В северной корее представлено новое поколение смартфонов

Северная Корея является довольно закрытой во всех отношениях страной, где очень ограничен доступ в Интернет, а современные смартфоны можно купить только нелегально.

Относительно недавно ее лидер Ким Чен Ын дал задание отечественным ученым создать уникальный смартфон, который получил название Kindalai 7. Разработчики называют Kindalai 7 первым представителем нового поколения смартфонов.

В чем же уникальность данного устройства, которое было разработано и произведено северокорейской компанией Wanjingtai Information Technology? Его создатели заявили, что Kindalai 7 обладает самой передовой технологией биометрического распознавания, основанной на голосе, отпечатках пальцев и человеческих лицах.

Другими словами, смартфон получил дактилоскопический датчик, причем самый простой, который находится на задней панели. Его фронтальная камера поддерживает распознавание лиц для разблокировки смартфона. Кроме того, в Kindalai 7 установлен фирменный голосовой помощник, который распознает голосовые команды. Также есть функция голосового ввода текста для создания заметок и других целей.

То, что для всего мира является обыденностью вот уже несколько лет, в Северной Корее преподносится как удивительное достижение большого количества специалистов. Северокорейские СМИ пишут, что над созданием смартфона трудились десятки самых светлых умов страны, докторов, магистров и других специалистов.

Кроме того, Kindalai 7 работает под управлением новой операционной системы собственной разработки Северной Кореи. Впрочем, мы не удивимся, если речь идет об обычной оболочке Android.

Аппаратные характеристики не сообщаются, но даже по картинкам совершенно очевидно, что это бюджетная модель.

Застеклить гостиницу

А начиналось все очень хорошо. В январе 2008 года Orascom создала с северокорейской государственной Компанией по делам почты и телекоммуникаций совместное предприятие Koryolink, которое должно было развернуть в КНДР сеть мобильной телефонии. 75% акций предприятия принадлежало египтянам.

До этого такая попытка уже предпринималась в конце 1990-х годов, но в 2004 году руководство КНДР неожиданно прекратило работу системы сотовой связи и конфисковало сотовые телефоны у населения. С этого времени и до появления Koryolink в КНДР действовала лишь небольшая сеть на несколько сотен абонентов, доступная только высшему чиновничеству.

Koryolink начала свою работу в декабре 2008 года, и к концу месяца в сети было 6 тысяч абонентов. После этого сеть расширялась стремительно – свою роль играло и улучшение экономического положения страны, и быстрый рост полулегального частного бизнеса.

Поначалу услуги Koryolink были доступны только чиновничеству и удачливым предпринимателям, но вскоре система стала действительно массовой, доступной и семьям среднего достатка. По состоянию на середину 2022 года Koryolink заключила более трех миллионов договоров на обслуживание.

Успех сотовой связи вызвал немалый ажиотаж в мировых СМИ. Редакторам нравились фотографии, на которых симпатичные и слегка полноватые пхеньянские барышни щебетали что-то в мобильник. Эти фотографии контрастировали с закрепившимся за КНДР образом то ли «живого ископаемого» из эры сталинизма, то вечно голодающей страны с иррациональной политикой – и этот контраст увеличивал тиражи изданий.

Отношение властей КНДР к успеху проекта было тоже самым положительным. Президент Orascom Нагиб Савейрис был приглашен Маршалом Ким Чен Иром на обед, и на первых порах пользовался максимальным расположением властей КНДР. Пока Orascom вкладывала в проект деньги и передавала технологии, никаких проблем не было. Они предсказуемо появились в тот момент, когда руководство Orascom решило, что хочет получить свою долю прибыли.

Кстати сказать, в рамках проекта Orascom решила и еще одну проблему, которая долгое время вызывала в Пхеньяне головную боль. Египтяне установили стеклянные панели на 105-этажную гостиницу «Рюгён». Строительство этой гостиницы было заморожено в конце 1980-х годов, так что почти четверть века над Пхеньяном возвышалась исполинская серая бетонная пирамида с пустыми глазницами окон и неработающим краном на вершине.

Интернет

Интернет в КНДР есть, но развит слабо даже по меркам нашей глубинки. Все каналы идут через Китай, что чревато такими неприятными последствиями как блокировка «

» таких сайтов как Ютуб, Вконтакте и Фейсбук. И многих других, конечно же. Корейцы тут не виноваты – сами мучаются.

Впрочем, я пока не слышал, чтобы интернет получил распространение на домашних компьютерах у населения. Выйти в паутину возможно только из посольств, офисов крупных компаний и некоторых столичных гос.учреждений. По слухам, для установки сети необходимо получить разрешение чиновников достаточно высокого уровня. Не могу утверждать так это или нет, но в условиях корейской действительности звучит правдоподобно.

Основная часть населения пользуется локальным аналогом — общегосударственной локальной сетью «Кванмён». Со слов самих корейцев (язык я не понимаю, поэтому когда глядел ресурсы внутренней сети, то оценивал только дизайн), там есть и чаты, и форумы, и свои «фишкинеты».

Судя по популярности пиратских DVD с фильмами и игрушками (как у нас в начале нулевых), скорость внутренней сети тоже оставляет желать лучшего.

Как устроен интернет в северной корее. кндр глазами андрея ланькова

О развитии IT в современной Северной Корее / Хабр

О развитии IT в современной Северной Корее / ХабрThe Insider продолжает цикл очерков Андрея Ланькова, профессора университета Кунмин в Сеуле, недавно вернувшегося из КНДР. В этой части цикла речь пойдет о том, как устроен северокорейский интернет и как КНДР развивает новые технологии.

Многие иностранцы отправляются в Пхеньян в полной уверенности, что они едут в бедную и дикую страну, эдакую «Африку с холодной погодой». Они бывают удивлены не только чистотой и порядком на улицах, но и тем, как много в Северной Корее всяческой бытовой электроники.

Одним из главных символов Северной Кореи времён Ким Чен Ына стал сотовый телефон. Телефоны появились в КНДР в конце 2008 года. Строго говоря, была попытка ввести сотовую связь и раньше, но закончилась она в 2004 году запретом и конфискацией большинства телефонов (высшему начальству несколько сотен трубок тогда решили оставить).

Сейчас в Северной Корее почти 5 млн сотовых телефонов — по крайней мере, так говорит официальная статистика. На практике мы имеем дело с пресловутой «лукавой цифрой»: северокорейская система тарифов устроена таким образом, что за время, превосходящее щедрый базовый лимит, приходится платить очень дорого. Поэтому многие северокорейцы предпочитают иметь два или даже три телефона, немало экономя таким образом на плате за разговоры.

Читайте про операторов:  Это интересно: мобильная связь за корейским «занавесом» - мобильная сотовая связь в Северной Корее, телефоны в Северной Корее

По правилам у одного гражданина КНДР может быть только один сотовый телефон, но на практике обойти этот запрет несложно — достаточно заплатить скромную сумму какому-нибудь знакомому или дальнему родственнику, который согласится выступить в качестве подставного лица. Поэтому реальное количество пользователей сотовой сети — примерно 3,5 млн, то есть примерно две трети северокорейских семей имеют по меньшей мере один сотовый телефон. Немалой популярностью пользуются и компьютеры — в основном, ввезённые из Китая и чаще всего купленные по минимальной цене как б/у. В Пхеньяне сейчас они есть в подавляющем большинстве домохозяйств.

О развитии IT в современной Северной Корее / Хабр

Казалось бы, такое распространение современных информационных технологий должно беспокоить северокорейское руководство, которое отлично осведомлено о дестабилизирующей роли, которую средства связи сыграли в недавнем прошлом (достаточно вспомнить «арабскую весну»). Однако Ким Чен Ын и его окружение, осознавая опасность, всё-таки решили не идти по пути наименьшего сопротивления и не стали вводить примитивные запреты. В северокорейском руководстве понимают: без развития информационных технологий невозможно добиться экономического роста. Поэтому в последние годы власти Северной Кореи занимают весьма оригинальную позицию: с одной стороны, поддерживают их распространение, а с другой — пытаются взять их под контроль.

В этой кампании особую роль играет созданная в Северной Корее компьютерная операционная система «Пульгын пёль» («Красная звезда»). Строго говоря, это северокорейский вариант Linux, разработанный, в первую очередь, для того, чтобы облегчить властной верхушке контроль за доступным простонародью контентом.

Сейчас северокорейские власти ведут активную кампанию за то, чтобы сделать «Пульгын пёль» обязательной операционной системой всех северокорейских компьютеров. С мобильными устройствами им это в целом удалось: поскольку телефоны, планшеты и прочие устройства продаются с предустановленной операционной системой, все северокорейские мобильники и планшеты работают на «Пульгын пёль». С ноутбуками и стационарными компьютерами ситуация, однако, пока выглядит иначе.

О развитии IT в современной Северной Корее / Хабр

В Северной Корее компьютеры в обязательном порядке подлежат регистрации в полиции. Ещё на заре компьютеризации, в 2004 году, в КНДР была создана так называемая «группа 109» (намёк на 9 октября, день, когда Генералиссимус Ким Чен Ир отдал указание о её формировании). «Группа 109» контролирует северокорейские компьютеры и их пользователей. При этом полиция не просто имеет право, но и обязана время от времени появляться в домах, обитатели которых пользуются зарегистрированными компьютерами, и проводить там внезапные проверки того, как используются идеологически опасные машины. Таким образом они пытаются предотвратить просмотр опасного и идеологически вредного контента — например, южнокорейских фильмов.

Полиция обязана время от времени внезапно приходить домой к владельцам зарегистрированных компьютеров и проверять, как они ими пользуются

Кроме того, владелец компьютера должен показать полицейским, установлена ли на устройстве политически правильная операционная система «Пульгын пёль». Полагаю, северокорейские владельцы компьютеров волей-неволей переключатся на использование «Красной звезды» в ближайшем будущем.

«Пульгын пёль» обладает рядом особенностей — по сути, её можно назвать операционной системой-сыщиком. Во-первых, компьютер, оснащённый ею, не открывает текстовые или медиафайлы, если они созданы на других компьютерах и при этом не снабжены т.н. «подписью» (signature), то есть специальной меткой, которую на файл в нормальной ситуации могут поставить только компетентные органы. На практике это ограничение создаёт пользователям немалые неудобства — например, не дает ознакомиться с самым безобидным текстом, который был создан на другом компьютере. Обмениваться информацией с помощью привычных нам флешек-USB в «Пульгын пёль» нельзя. Собственно говоря, именно к этому — к ограничению возможностей копирования и распространения информации изначально и стремились создатели северокорейского Linux.

О развитии IT в современной Северной Корее / Хабр

Впрочем, невозможность обмена политически безобидной (и тем более экономически полезной) информацией воспринимается властями как проблема, требующая решения. Решением проблемы, видимо, должны стать внутринациональные, строго замкнутые на Северную Корею и легко контролируемые властями системы обмена файлами. В недалёком будущем через такие системы северокорейцы смогут обмениваться файлами свободно, но вот сами файлы при этом будут полностью доступны всевидящему оку цензора.

Кроме того, время от времени операционная система «Пульгын пёль» делает скриншоты, которые сохраняются в её памяти неопределённое время. Самостоятельно удалить их, равно как и историю своих действий, пользователь не может. Зато, как легко догадаться, и к скриншотам, и к истории может легко получить доступ сотрудник полиции.

Время от времени операционная система делает скриншоты, которые сохраняются в её памяти. Пользователь к ним доступа не имеет. В отличие от полиции
Понятно, что привычного нам интернета, Всемирной Сети, в Северной Корее нет — точнее, он доступен очень небольшому кругу особо привилегированных людей, в том числе сотрудникам спецслужб и высшим чиновникам. Для простых смертных существует общенациональная северокорейская сеть, своего рода интранет национального масштаба, который известен как сеть Кванмён.

По своей структуре сеть Кванмён не очень-то отличается от интернета, и разработана на основе тех же технологий, что и «большой Интернет», но при этом является сетью сугубо локальной и с мировой сетью физически никак не связана. Некоторые из имеющихся в сети Кванмён сайтов на практике были загружены туда из «большого» интернета, однако произошло это лишь после того, как идеологически подкованные цензоры внимательно ознакомились с их содержанием и пришли к выводу, что оно полезно для повышения научно-технического уровня страны, но в то же самое время не представляет никакой идейно-политической угрозы. Вдобавок, в исследовательских центрах практикуется поиск информации во всемирной сети под заказ: имеющие соответствующий допуск учёные-цензоры, получив формальный заказ от своих не столь политически надёжных коллег, ищут для них материалы по темам их научных работ. Впрочем, большая часть контента в северокорейской сети Кванмён — местного, северокорейского, происхождения.

Имеющие допуск учёные-цензоры, получив заказ от своих не столь политически надёжных коллег, ищут для них материалы по темам их научных работ в интернете

По большому счёту, можно сказать, что вся эта система работает очень даже неплохо. Еще несколько лет назад многим иностранным наблюдателям казалось, что распространение компьютеров и информационных технологий в Северной Корее в перспективе поставит внутриполитическую стабильность страны под угрозу. Однако сейчас с каждым днём становится всё очевиднее, что Ким Чен Ын и его советники в очередной раз добились своего: компьютеров и мобильников в стране всё больше, а вот доступного запрещённого контента — всё меньше. В первую очередь это относится к южнокорейским фильмам и программам, которые в последние 15–20 лет активно ввозились в Северную Корею контрабандистами. За последние 3–4 года сильно снизился уровень знакомства северокорейцев и с современной южнокорейской эстрадой, и с современными южнокорейскими телесериалами. Причина ясна: благодаря трудам «групп 109» доступ к этому контенту сейчас оказался существенно затруднён.

Конечно, человек с компьютерным образованием и готовностью рисковать может легко обойти все эти системы защиты. Однако опыт показывает, что людей с таким образованием (и такой готовностью) не так уж и много, в то время как для рядового пользователя меры эти являются труднопреодолимым барьером.

Читайте про операторов:  О связи в Северной Корее и о том, каким должен быть нормальный сотовый оператор | Пикабу

О развитии IT в современной Северной Корее / Хабр

Ким Чен Ын, кажется, создаёт самую изолированную в мире — но при этом в целом относительно современную — информационную среду. Подход его к информационным технологиям является едва ли не самым концентрированным выражением политики «реформ без открытости». С одной стороны, Ким Чен Ын и северокорейская элита не препятствуют распространению в стране информационных технологий (более того, элита этому распространению даже во многом способствует). С другой стороны — принимаются все меры для того, чтобы эти технологии работали на решение тех задач, которые перед страной поставила политическая элита, а не вели к распространению нежелательного (с точки зрения той же элиты) образа мыслей.

https://theins.ru/opinions/andrej-lankov/144437

Компьютерное оснащение в целом

Мне довелось посетить главную государственную библиотеку — Народный дворец учёбы (фото №3 с начала поста), ведущий столичный вуз — Университет Ким Ирсена и несколько предприятий, включая завод по производству дисков и видеоэлектроники, а также завод по производству фруктовых соков и напитков.

Оснащены вышеперечисленные учреждения на современном уровне, было приятно их осматривать. Отвечаю на заданный в комментариях вопрос по поводу локализаций и операционных систем: я видел Windows XP на английском и местный полностью локализованный Linux под названием «Пульгын Пёль» («Красная Звезда»):

У переводчика, с которым общался, дома стояла Виста. Язык не уточнял.

Завод по производству видеоэлектроники с забавным для русского уха названием «Хана» (можно перевести как «Единство», что наводит на мысли о том, что технологии завезены от южных соседей):

Фруктовая ферма и завод по производству соков:

На этом всё. Спасибо за внимание, надеюсь, материал был интересен :)Напоследок ещё несколько общих видов, кому было мало:

Крупнейший в мире угон

Надо сказать, что даже по меркам ближневосточных компаний Orascom славится склонностью к рискованным решениям. Например, Нагиб Савейрис вкладывался в Ирак сразу после свержения Хусейна и играл немалую роль в египетской политике, где помог отстранению от власти исламистов.

В принципе, риск обычно оказывался оправданным: Савейрис сейчас один из богатейших людей Египта, недавно он даже предлагал на свои деньги купить у Греции остров побольше, разместить на нем арабских беженцев и потом провозгласить там независимое государство.

Пожалуй, Савейрису следовало бы внимательнее относиться к опыту своих предшественников. На протяжении своей истории КНДР привлекла немало иностранных инвестиций, однако в подавляющем большинстве инвестиции эти не носили коммерческого характера, а были продиктованы исключительно геостратегическими соображениями.

На протяжении десятилетий основными инвесторами в Северной Корее были советские и, реже, китайские государственные организации, которые строили там заводы, дороги и шахты, потому что так решило политическое руководство в Москве или Пекине. Причины, стоявшие за таким решением, обычно имели мало отношения к экономике:

С чисто коммерческими инвестициями дела обстояли куда хуже. Таких инвестиций было мало, и они часто кончались скандалом. До скандала дело иногда доходило даже в тех случаях, когда речь шла о торговле без предоплаты: у северокорейских внешнеторговых организаций появилась привычка, получив товар, не переводить деньги на счет и без того слишком богатых иностранных компаний.

Сильнее всех пострадали от этого шведы, которые в 1970-е годы без предоплаты поставили в КНДР большую партию автомобилей «вольво» и промышленного оборудования. Результатом этой скандинавской доверчивости стало то, что в те времена в советском посольстве называли «крупнейшим угоном автомобилей в мировой истории».

Подобная практика продолжалась и в более поздние времена. В августе 2022 года Чжоу Фужэнь, миллиардер, самый богатый человек в китайской провинции Ляонин, и президент корпорации «Сиян» (Xiyang), опубликовал материалы о том, как северокорейские партнеры отобрали его бизнес.

«Сиян» построила в КНДР железнорудный рудник, но, как только этот рудник начал работать и приносить прибыль, северокорейские власти потребовали изменения условий контракта. Китайская сторона на это не согласилась, и тогда северокорейская сторона выдворила из страны китайский персонал и установила контроль над предприятием.

Убытки составили около $40 млн. Взбешенный Чжоу Фужэнь (скорее всего, с согласия китайских властей) опубликовал материалы о скандале, но никакого воздействия на северокорейскую сторону это не оказало. Пекин пытался защитить незадачливого инвестора по дипломатическим каналам, но как раз тогда отношения между Пекином и Пхеньяном испортились, и успехи у китайских дипломатов оказались примерно такими же, как и у их шведских коллег.

Курсовая разница

Именно поэтому многие наблюдатели предсказывали, что в случае успеха всего предприятия Нагибу Савейрису едва ли удастся сильно увеличить свой и так немаленький капитал. Так оно и получилось. В случае с Orascom камнем преткновения стал вопрос о репатриации прибыли.

Поскольку компания оказывает услуги на внутреннем северокорейском рынке, прибыль она получает в северокорейских вонах, то есть в валюте, абсолютно бесполезной за пределами страны. К концу 2022 года на северокорейских счетах Orascom накопилось 58 млрд северокорейских вон, которые Савейрис решил вывести к себе.

Поначалу северокорейские власти пытались решить проблему по-хорошему, убеждая Савейриса в том, что ему же будет лучше, если эти деньги будут просто реинвестированы в какой-то другой проект в КНДР. Однако миллиардер отказался, и тогда во весь рост встал вопрос о том, по какому именно курсу следует считать прибыль.

Понятно, что в Orascom потребовали менять деньги по официальному курсу, который использовался в расчетах до этого, а северокорейская сторона заявила, что применит только рыночный курс, официально несуществующий. Если принять условия Orascom, то компании Савейриса причитается примерно полмиллиарда долларов, а если принимать условия северокорейской стороны, то всего лишь $10 млн.

Требования обеих сторон тут представляются не слишком реалистичными, и они вполне могли бы стать основой для торга, но на торг северокорейская сторона не пошла. Напротив, уже с начала прошлого года на Orascom стали давить. Сначала были резко повышены цены за аренду офисных помещений, которые и так находились вполне на уровне Токио (и рассчитывались, конечно, по тому самому официальному курсу, который в других случаях северокорейская сторона отказывалась применять).

Именно в этих условиях и было сделано недавнее заявление. Многие считают, что для Orascom потеряно далеко не всё: переговоры между Савейрисом и северокорейской стороной продолжаются. Однако опыт предшествующих попыток наладить бизнес с КНДР заставляет относиться к такой возможности скептически.

Наверное, пессимизм тертого жизнью китайского предпринимателя несколько преувеличен. В конце концов, автор знает несколько человек, которые заработали некоторые суммы денег, сотрудничая с КНДР и занимаясь куда более сложными делами, чем простая торговля за предоплату.

Однако и им приходилось выстраивать схемы работы, основанные на предположении о том, что северокорейский партнер будет стараться захватить бизнес при первой возможности, даже если такой захват вроде бы противоречит его собственным долгосрочным интересам.

Продолжая упорно строить социализм, северная корея не отказывается от привычных нам вещей: мобильная связь, интернет, смартфоны

Корейская Народно-Демократическая Республика (КНДР) или попросту говоря Северная Корея — фактически закрытое от остального мира тоталитарное государство, о котором мы знаем ровно столько, сколько нам позволено.

Читайте про операторов:  Игра в 5G: разбираем южнокорейский конгломерат SK Telecom

Информацию о том, как живётся в этой стране (естественно, предвзятую), мы в основном черпаем из официальных информагентств. Туристам же позволяют видеть только те места, которые одобрены партией и её лидером Ким Чен Ыном. Но вот что интересно, о таких вещах, как компьютеры, интернет и мобильные технологии, мы практически ничего не знаем. А ведь напрашивается банальный вопрос: «Пользуются ли в КНДР смартфонами?».

Не будем тянуть интригу. И компьютерами, и смартфонами в Северной Корее пользуются, правда в масштабах всей страны — весьма сомнительно, но в больших городах и в самом Пхеньяне — стопроцентно. На самом деле в КНДР есть вполне официальный импорт из Китая, на долю которого приходится 93% объёма всей внешней торговли.

Хотя сейчас этот показатель должен существенно снизиться из-за санкций ООН, наложенных на КНДР в сентябре и декабре прошлого года. По информации южнокорейской торговой ассоциации, в 2022 году Северная Корея закупила у Китая смартфонов на сумму $82,8 млн. Это почти вдвое больше, чем в 2022 году. В КНДР также есть контрабанда нелегальной китайской техники, но её не так много, во многом в силу более строгого политического режима и дисциплинированности населения.

Сотовая связь в Северной Корее существует с 2008 года. Её обеспечивает египетский оператор Orascom, деятельность которого строго контролируется властями. В частности, с аппаратов, зарегистрированных в этой сети, нельзя выйти в интернет или совершить звонок за границу.

По данным Orascom, услугами мобильной связи пользуется почти 4 млн северокорейцев. Это при том, что население страны составляет 25 млн человек. В 2022 году открыт доступ к 3G, который вскоре был ограничен и разрешён только иностранным туристам и сотрудникам дипломатических миссий.

Сотовая связь

О развитии IT в современной Северной Корее / Хабр

Доступная местному населению сотовая связь появилась в КНДР всего несколько лет назад. Услуги 3G-связи предоставляет Koryolink, управляемая египетским концерном Orascom. Интернет через неё всё ещё недоступен — только звонки и обычные смс.

Кстати, до недавнего времени иностранцам было положено сдавать свои телефоны при въезде в страну в аэропорту. При выезде телефон возвращали в сохранности, об этом можно было не беспокоиться. Учитывая, что до недавних пор иностранец попросту не мог купить симку в свой телефон (можно было только взять в аренду или купить телефон с симкой в комплекте по кусачей цене), дискомфорт выражался в первую очередь в отсутствии возможности послушать свой плеер и пофоткать в Инстаграм виды корейской природы. Теперь запрет снят.

Теперь о главном

Бытует мнение, согласно которому в Северной Корее напрочь отсутствует Интернет, у населения напрочь отсутствуют компы как таковые, а в государственных учреждениях трудятся исключительно давно отслужившие свой срок ЭВМ-динозавры. Это вовсе не так, хотя если сравнивать с Японией и Южной Кореей, то контраст в глаза бросается.

Технические характеристики arirang as1201

  • Процессор: MediaTek.
  • Дисплей: 4,3 дюйма, разрешение 960×540 пикселей.
  • Оперативная память: 768 МБ.
  • Внутренняя память: 4 ГБ, поддержка карт памяти microSD.
  • Камеры: основная 8 Мп, фронтальная 2 Мп.
  • Аккумулятор: 1900 мАч.
  • Операционная система: Android 4.0.4.

Через год смартфон Arirang вновь обратил на себя внимание. На этот раз это была модель Arirang AP121, работающая на четырёхъядерном MediaTek MT6589T и чуть более свежем Android 4.2.1. Телефон был подключён к сотовой сети Koryolink, причём в самом устройстве сеть могла идентифицироваться как «46706» или «46705».

Первая предназначена для граждан КНДР, она позволяет совершать звонки в пределах страны и получать доступ к интрасети Кванмён. Вторая сеть используется исключительно иностранцами, разрешает международные вызовы и доступ в интернет, но не позволяет звонить на местные номера.

Такие аппараты были у гидов, сопровождавших туристов. Вот, к примеру, видео, снятое Эриком Ценгом (Erick Tseng), тогда ещё старшим менеджером по продвижению Android в Google. Во время своего путешествия в Северную Корею он заметил у девушки-гида всё тот же Arirang AP121.

Любопытно, что в смартфоне был установлен облачный клиент Google Drive, но как оказалось, это просто иконка, за которой прячется совершенно другое приложение для смены тем оформления. И снова в Arirang AP121 нашли очевидное сходство со смартфоном THL W200, оснащённым 5-дюймовым HD-экраном, процессором Mediatek MT6589T, 1 ГБ оперативной памяти и 8 ГБ накопителя.

В 2022 году норвежский разработчик программного обеспечения и заядлый путешественник Кристиан Кристенсен побывал в Северной Корее, откуда ему удалось привезти в качестве сувенира б/у смартфон Arirang 151 — странное устройство с Android 4.4.2 и без Wi-Fi.

Странность Arirang 151 заключается в том, он не поддерживает работу с другими SIM-картами и не подключается к мобильным устройствам. С компьютером его можно соединить через Bluetooth и USB-порт, но в обоих случаях загрузить что-либо на смартфон не удаётся — процесс загрузки проходит успешно, однако при открытии файлы просто исчезают. На самом устройстве изначально был размещён 500-мегабайтный рекламный ролик. И это при том, что внутренней памяти в аппарате всего 4 ГБ. А вот и само видео, оцените этот пафос:

На Arirang 151 было множество предустановленных приложений, в основном игры: Super Mario, Plants vs. Zombies, пять версий Angry Birds, Cut the Rope и прочие. Кристенсен также нашёл приложение для фитнес-трекера Huawei и вспомнил, что не раз встречал в столице северокорейцев с носимыми устройствами. В КНДР такие гаджеты, собственно, как и смартфоны — роскошь, они доступны лишь тем, кто имеет дело с иностранной валютой.

Технические характеристики pyongyang 2404

  • Процессор: MediaTek MT 6572 с частотой 1,3 ГГц;
  • Дисплей: 4 дюйма, разрешение 800×480 пикселей;
  • Оперативная память: 512 МБ;
  • Внутренняя память: 4 ГБ, поддержка карт памяти microSD;
  • Камера: 3 Мп;
  • Аккумулятор: 1400 мАч;
  • Операционная система: Android 4.2.2.

В июне прошлого года сайт DPRKtoday сообщил о выпуске ещё одного северокорейского смартфона собственного производства Jindallae 3. Информации об устройстве нет, да и представленные рендеры, откровенно говоря, доверия не вызывают.

Характерные особенности северокорейских смартфонов

  • Все смартфоны привязаны к местному сотовому оператору, который ограничивает доступ к международным звонкам и интернету.
  • Устройства поставляются с модифицированной ОС Android и обязательным набором приложений. Среди них — браузер с доступом к интрасети Кванмён и электронная версия газеты, выпускаемая Трудовой партией Кореи.
  • В Северной Корее есть свой репозиторий — что-то вроде магазина приложений.
  • При написании имени правителя страны (бывшего или настоящего) шрифт автоматически становится жирным.

Из всего этого можно сделать вывод, что технический прогресс в КНДР не стоит на месте. За последние десять лет в сфере компьютерных и мобильных технологий Северная Корея добилась значительных успехов. Конечно, тотальный контроль за использованием смартфонов и запрет интернета никто не отменял. Но нельзя отрицать того факта, что сами Северокорейцы постепенно узнают о внешнем мире от своего китайского соседа, который формирует их осведомлённость. А это в последствии рождает спрос на гаджеты и технологии.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Adblock
detector